​УХОДЯ В ТЕНИСТЫЕ АЛЛЕИ

"Люди Сочи. Фотоальбом"

70 лет советской власти и последующие десятилетия сделали дореволюционную действительность далекой, как будто это было на другой планете. У советских людей представление о той жизни складывалось, в основном, из учебников и произведений русской классической литературы. Толстой, Достоевский, Чехов, Куприн, Бунин, поэзия «серебряного века»… Тот исторический и художественный материал казался реальнее бытия собственных предков, прадеды были эфемернее Андрея Болконского, Ильи Обломова, Клима Самгина! Почему? Ответ очевиден: людям, чтобы выжить после революции и в 30-е годы многое приходилось «забывать» из семейного прошлого, и, конечно же, не говорить ничего лишнего детям, а не то расскажут в школе, и всё! - жизнь целой семьи может пойти под откос. У кого-то корни были из интеллигенции или, еще хуже, дворянства, у кого-то – из купечества или духовенства, даже просто зажиточные крестьяне считались недопустимым родством в советскую эпоху. В повести «Собачье сердце» Булгакова классовый подход к человеку показан во всем его немыслимом безобразии.

Теперь никто предками не попрекнет, но знаний и памяти о них осталось не так много, как хотелось бы, по причинам вышеназванным. Семейные архивы, если и хранились, то не с должным старанием и трепетом, что-то терялось, исчезало за ненадобностью, ведь казалось, что СССР с его идеологией и образом жизни – это навсегда!

Разглядывая старинные фотографии, письма, вступаешь в тенистые аллеи времен Бунина; припоминаются прелюдии Рахманинова, воображаются изысканные линии искусства модерна. Шумит поток истории, в котором, параллельно с созидательным творческим началом усиливается и набирает силу какофония разрушения.

Но представим фотоателье начала ХХ века, островок размеренности и тишины, сюда приходят, чтобы запечатлеть себя для потомства, одеваются особо продуманно, стараясь выглядеть как можно лучше; выбирается декорация, фотограф дает последние указания по части позирования, вспышка магния – все состоялось, вскоре можно будет забрать фотографию. Наклеенные на плотный картон с фирменным знаком ателье, фото укладывались в сафьяновые альбомы или размещались в укромном уголке в интерьере. Только вот после революции или с началом войны, фотографии из альбомов извлекались и снимались со стен, прятались подальше от случайных глаз в тесные конверты, и путешествовали с владельцами, куда судьба забросит.

Или вот письма рубежа веков… невольно чувствуешь себя графологом! Аккуратный каллиграфический бисер – это сын в 1880-м году шлет весточку родителям, и все письмо дышит таким сыновьим почтением, заботой и любовью, что становится не по себе – так ли мы сейчас относимся к своим родителям?! Старший сын в семье, он учится в Петербурге и почтительно просит выслать ему метрическое свидетельство сестры, чтобы определить ее учиться за казенный счет и, в подтверждение важности этих своих планов, добавляет: «Детям непременно нужно правильное воспитание, когда они еще впитывают мысли, только тогда из них может получиться что-нибудь порядочное». Далее, говоря о будущности племянника, он опять же пишет о необходимости образования дабы «не быть грубым полудиким среди ученых», говорит, что все это окупится и принесет плоды. Спрашивает, как прошла уборка хлеба, каким был умолот с копны, и сколько колодок для пчел предполагается поставить на зиму, о других домашних делах, обращается к брату, подкрепляя свои наставления ему Священным Писанием. Письмо, написанное брату 19-ю годами позднее, исполнено теплых чувств и светлых воспоминаний об их общей жизни в родительском доме, также в нем уточняются суммы, отправляемые сестре для съема квартиры. Письмо заканчивается уверением в уважении, к брату обращение по имени-отчеству - удивительно, трогательно, поучительно: такие отношения, такая ответственность за родню!

1908 год: другой почерк, торопливый и небрежный, молодой жены «каллиграфа», она изливает душу своей юной племяннице, говорит о непонимании, тоскует и сетует о «потерянной жизни». Некоторые листки из семейного архива совсем рассыпаются, их пугающая хрупкость не позволяет всмотреться. Письмо с изящными росчерками, написанное по-польски, откладывается сразу - что тут можно понять, и кто знает, какой далекий потомок еще увидит этот непостижимый листок, кусочек чьей-то жизни! На хорошо сохранившемся тетрадном листе в клеточку в 1889 году брат Юзеф (он дорожный мастер, работает в Закаспийской области) пишет сестре Мане горячее письмо о том, как тянет его в родной край, и как он мечтает «перевестись в запас армии», чтобы вернуться на родину. Кто этот Юзеф, кто эта Маня, уже понять трудно. Герои и героини романов и пьес Гончарова, Тургенева, Чехова, Куприна?

Нет, реальные люди, РЕАЛЬНЫЕ, кровная родня, те, чьим продолжением мы является, от кого наследуем какие-то качества и черты. Размышления на эту тему, возможно, станут самым главным и ценным приобретением для участников проекта «Люди Сочи. Фотоальбом», равно как и головокружительный опыт личного соприкосновения с Историей, уже не через посредников в виде учебника или книги, а через глубинные родовые связи, через подлинники – фотографии, письма.


Людмила Павлова,

«Люди Сочи. Фотоальбом»

Газета "Черноморская здравница"


Мы на карте
Наши контакты



Сочинское городское отделение

ВТОО

Союз художников России,

354000,г. Сочи,ул. Первомайская, 26